Информация об авторе:
Султанов К.К.
Казбек Камилович Султанов — доктор филологических наук, заведующий отделом литератур народов Российской Федерации и СНГ, Институт мировой литературы им. А.М. Горького Российской академии наук, ул. Поварская, д. 25 а, 121069 Москва, Россия.
E-mail:
Аннотация:
В статье рассматривается «кавказский дискурс» русской литературы, имплицитно связанный с взаимодополняемостью «коммуникативности» и «суверенности» и, как следствие, с предрасположенностью к холистическому восприятию мира. Литература, чувствительная к дихотомии «свой – чужой», тяготеет к позитивной синхронизации диссонирующих состояний — достаточно сослаться на легендарную повесть Л.Н. Толстого «Хаджи-Мурат». Его первые кавказские рассказы стимулировали радикальную переоценку ценностей, предвосхитившую пафос и принципы толстовской философии всеединства. Художественное открытие Кавказа подчеркивало непериферийное значение этой темы в формировании ценностных ориентаций русской литературы и в становлении выдающихся писательских и научных судеб: сошлемся на замечательный двухтомник «Новейшие географические и исторические известия о Кавказе» (1823) С.М. Броневского. Автор статьи артикулирует не только ключевые символы, конвенциональные образы, но и сам опыт причастности к инонациональному миру и, следовательно, к историко-культурной встрече «двух правд» — патриархальной самодостаточности и культурного универсализма, олицетворением которого выступила русская литература. В статье представлена внутрилитературная полемика двух популярных знаковых моделей кавказского дискурса — бестужевской и толстовской. Если создатель «Аммалат-бека» поддерживал стратегию повествования, суть которой в романтической предзаданности и в героизации батальных сцен, то эстетика и этика Толстого ориентировались на принципы «уменьшения несогласия» и демифологизации образа Кавказа, вовлекая его в горизонт существования рода человеческого: неевропейские корни, этнокультурный, вероисповедальный факторы утрачивают конфронтационную логику взаимонепонимания. Цивилизационный выбор русской культуры в пользу сбережения многообразия сегодня назвали бы нерентабельным, но по большому счету он оказался дальновидным. Презумпцию уважения к культурным различиям вряд ли можно считать добродетелью в неудержимо глобализирующемся мире, но для нашей полиэтнической страны она остается онтологически значимой.
