Информация об авторе:

Аннотация:

Статья посвящена различным аспектам наполеоновского мифа в литературе, культуре и общественной жизни России первых двух третей XIX века и их отражению в романе Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание» (1866), главный герой которого, Родион Раскольников, воспринимает убийство старухи-процентщицы как свое становление в качестве нового Наполеона. В первом разделе статьи анализируется теория героя о великих законодателях и установителях человечества, которые, по его словам, «все до единого были преступники». Упомянутые Раскольниковым имена великих людей (Ликурга, Солона, Магомета, Кеплера, Ньютона и Наполеона) рассматриваются в контексте наполеоновского мифа, поскольку он имеет основополагающее значение для самосознания героя. Во втором разделе работы специальное внимание уделено историко-культурному сращению «Наполеон — Магомет», поскольку два этих образа практически сливаются воедино в уме Раскольникова: Бонапарт рисуется им в одеждах пророка мусульман. Показано, что стоит за этим сращением, и как в мировой культуре возникло устойчивое восприятие Наполеона как «Магомета Нового времени». В третьем разделе впервые исследуются образ и роль в романе английского ученого сэра Исаака Ньютона, на которого Наполеон в молодости ориентировался так же, как сам Раскольников ориентируется на Наполеона. В четвертом разделе наполеонизм Раскольникова анализируется через погружение в историю войн России с Францией и российского сектантского движения, в котором в 1820–1840-х годах особо выделялась одна или несколько сект раскольников-почитателей Наполеона. Последние, согласно донесениям агентов тайной полиции, негласно собирались в Москве и поклонялись бюсту императора Наполеона, полагая, что он не умер, но жив, и вскоре явится, чтобы «начальствовать над правоверными полками для восстановления разрушенного порядка». В пятом разделе рассматривается восприятие Второй итальянской кампании первого консула Французской республики Наполеона Бонапарта в творчестве Ф.М. Достоевского. В набросках к роману «Преступление и наказание» писателем в не вполне ясном контексте дважды было упомянуто сражение при Маренго, состоявшееся 14 июня 1800 года и заложившее основу наполеоновского могущества. Впервые установлен возможный исторический источник записи Достоевского: «<…> истратить 100 000 при Маренго». Также предпринята попытка проанализировать ошибку в словах Родиона Раскольникова в основном тексте романа «Преступление и наказание» о переходе Наполеона через Альпы, не замеченную ни одним из предыдущих комментаторов. Шестой раздел посвящен симбиозу наполеоновского и солярного мифа. Призыв следователя Порфирия Петровича к Родиону Раскольникову при их третьей беседе «стать солнцем» затрагивает не только христианскую, о чем уже ранее писали многие исследователи, но и наполеоновскую сторону личности героя. Особое внимание уделено эволюции понятия «Солнце Аустерлица», под которым обычно понимают наивысший триумф Наполеона за всю его военную карьеру, и многовековой традиции отождествления великих правителей с cолнцем (Александр Македонский, Юлий Цезарь, Людовик XIV, Наполеон и др.). В седьмом разделе представлен анализ парадоксального противопоставления в романе «Преступление и наказание» Наполеона и вши. Раскольников, мечтающий стать новым петербургским Наполеоном, воспринимает убийство старухи-процентщицы Алены Ивановны как свой путь к величию, и при этом многократно и последовательно называет ее «вошью». Рассматривается природа странной болезни Раскольникова, чаще всего определяемой в романе как «лихорадка». Доказывается, что «Наполеон» и «вошь» для главного героя на самом деле не антагонистичны, но образуют своего рода людоедский симбиоз. Восьмой раздел посвящен анализу присутствия в романе «Преступление и наказание» внесценических персонажей с символическими фамилиями: студенту Покореву и генералу Кобелеву, которые ранее не привлекали внимания исследователей. Фамилия Покорева, давшего Раскольникову адрес старухи-процентщицы Алены Ивановны, объясняется через глагол «покорять/покориться» и в связи с отсылкой к истории Наполеона. Также выдвинута гипотеза, что прототипом генерала Кобелева в романе является реальный генерал-лейтенант Павел Денисович Кобелев (1793–1877). В заключительном девятом разделе статьи описывается специфическое социокультурное явление, названное нами «наполеоновским» Петербургом. В 1830-х – 1860-х годах наполеоновский миф проявлялся во многих сторонах общественной и культурной жизни столицы Российской империи: названиях общественных заведений, меню ресторанов, украшениях квартир, музейных редкостях, памятниках, уличных представлениях, театральных постановках, литературных произведениях, психологическом подражательстве Наполеону и проч. Доказывается, что без учета этих городских реалий невозможно адекватное понимание наполеоновской идеи Раскольникова и других петербургских героев-наполеонистов Достоевского.

Ключевые слова: Ф.М. Достоевский, «Преступление и наказание», Наполеон, наполеоновский миф, теория Родиона Раскольникова, Ликург, Солон, Магомет, Кеплер, Ньютон, наполеонизм, секты почитателей Наполеона, солярный миф, Солнце Аустерлица, Петербург Достоевского, вошь, эпидемия тифа в войну 1812 года, прототипы героев, фамилии литературных героев, ошибка героя, битва при Маренго, переход Бонапарта через Сен-Бернар.